- Дмитрий Иванович, а я, кажется, нашел лазейку для проведения своих идей в мозги наших рукосуев и лоботрясов.

- Интересно, каким же образом они их усвоят?

- Желудок - вот лучший проводник идей... На всю столицу прогремели тогда знаменитые "северные ночи" Сидорова - нечто вроде "афинских ночей" только на иной лад. Влиятельные аристократы, избалованные парижской кухней, возлежали на медвежьих шкурах, словно в чуме, перед ними романтично потрескивал костер, и гость с удивлением замечал, что огонь в нем поддерживает старый самоед с медной трубкой в зубах. Подавали множество разных блюд, секрет приготовления которых Сидоров не раскрывал, дабы гости не побрезгали...

"Северные ночи" служили Сидорову для пропаганды.

- Я ныне озабочен, - толковал он, - оседлостью наших тундровых кочевников. Вот и возвожу в тундре русские бревенчатые избы. Нужны больницы и школы для инородцев. Я построил школу для остяков, и.., что же? Вдруг на днях узнаю, что губернское начальство моих учеников разогнало, а школу разнесли по бревнышку и распилили на дрова для отопления тюремного острога... Дело ли это, я вас спрашиваю, господа? Подлость какая-то!

Корабли Сидорова уже ломали во льдах Карского моря не столько торосы, сколько косные мнения, будто плавание на Севере невозможно, - это были рейсы, насыщенные трагической героикой смельчаков-одиночек, - словно заново воскресли громкие времена "златокипящей" Мангазеи, этой знаменитой российской Помпеи, погребенной под сугробами на краю света, Европа была удивлена! Михаил Константинович писал: "Уважение к нашим морякам до того было велико.., что даже дамы, являвшиеся для осмотра шхуны, награждали капитана своими фотографическими карточками и букетами и писали ему стихи о победе, совершенной над грозной стихией". Молодой и красивый лейтенант флота Павел Крузенштерн (племянник знаменитого мореплавателя) был первым, кто откликнулся на призыв Сидорова штурмовать льды, а следом за Крузенштерном в "ледник" Европы пошли и другие и повели корабли с грузами...