Недавно он посетил свои отдаленные прииски на реке Курейке, очень далеко на севере, где ему всегда дышалось особенно легко и приятно; Михаил Константинович стоял на черных глыбах породы и взирал в холодеющую даль... Его: окликнул проводник:

- Михаила, ты чего, как дурак, разинулся?

Сидоров нагнулся, отломил кусочек породы и, раскрыв блокнот, стал писать в нем породой, как грифелем: "Нет, я не стою, как дурак, я стою, как умный, ибо подо мною сейчас лежат русские миллионы: мы случайно открыли графит..."

Неужели графит? Да - то, без чего не может существовать цивилизация!

- Но ты разоришься, Михаила, с графитом, - сказал проводник. - Посуди сам: как из этой глуши вывезти? Оленями да собаками, через Урал на лошадях... Ей-ей, на вывозе разоришься!

Сидоров показал на север, где было уже черно:

- Вот самая дешевая дорога в Европу - морем.

- Да кто ж там плавает?

- Предки плавали...

Это был неосвоенный Великий северный морской путь! Это была неисполнимая мечта многих россиян... Сидоров уже не раз заявлял в печати, что ходить морем из сибирских рек в Европу можно, но от его проектов отмахивались. Теперь он стал таранить Петербург докладами, лекциями, книгами. Он обещал груды золота смельчакам, которые рискнут отправиться в ледовый рейс - из Сибири в Европу! Но все его усилия разбивались не об арктический лед, а об ледяное равнодушие мореплавателя Ф. П. Литке, который в молодости и сам побывал во льдах.

Литке тогда считался непререкаемым авторитетом.

- Сидоров - это сумасшедший! - говорил он. - Нельзя верить ни единому слову. А плавание во льдах невозможно...

Отчаясь, Сидоров в 1867 году обратился лично к наследнику престола, будущему императору Александру III, с запискою "О средствах вырвать Север России из его бедственного положения". Он указывал, что одной треской сыт не будешь - нищета и голод северян исчезнут сами по себе, если Север осваивать экономически разумно и грамотно. Наследник передал записку своему воспитателю, генералу Зиновьеву, чтобы тот разобрался, и вот результат.